Почему армия эмигрантов из СССР в США не сделала из США второй СССР?

В США за последние 50 лет иммигрировало значительное количество людей, среди которых, в частности, есть и граждане из постсоветского пространства. Большой поток приезжих способен сильно повлиять на социальные, законодательные и экономические процессы в стране, подмяв их под свои принципы. Однако в Соединенных Штатах это проявляется в отдельных случаях, но не на общегосударственном уровне.

Здравствуйте, друзья.

Вот философский вопросец у нас: «При СССР я постоянно задавал себе один и тот же вопрос: СССР и США имеют примерно равное количество населения (ну, примерно равное, да. – Замечает Михаил), СССР имеет больше ресурсных запасов и территорию; другими словами, с точки зрения оценки политэкономии (не только Карла Маркса, но и западных экономистов) СССР должен иметь гораздо большую экономику и процент в мировой экономике? Но этого не было.

Какие у вас шансы на иммиграцию? Узнайте бесплатно за 5 минут прямо сейчас онлайн.

Сейчас-то я знаю, что ответом есть законодательная система в стране (ну, не бесспорное утверждение. – Сомневается Михаил). А законодательная система – это все же общество, как записано во всех конституциях бывшего СССР, да и США.

Но возник другой вопрос. Если посчитать, сколько человек из бывшего СССР с 1975 года по настоящее время эмигрировало в США, то это огромная армия, которая должна была повлиять на общество в США. Почему огромная армия мигрантов из СССР в США не сделала из США второй СССР, и наоборот, если эта армия мигрантов продолжила строить успешные США как систему демократических законов, то почему эта армия, находясь в СССР, не смогла или не захотела построить успешные США в СССР? (О как закрутили-то! – Восклицает Михаил)

Теперешняя Россия по основной структуре – федерализм, по сути – те же Соединенные Штаты (О как… федерализм. – Задумывается Михаил).

Если говорить об иммигрантах в США, то тот же вопрос касается иммигрантов абсолютно из всех стран, например: Ирана, Сирии, Индии, Китая (если сравнивать на одного жителя) и других стран с низкой демократией и экономическим развитием. Почему все эти неудачники на своей родине не превратили США в страну иммигрантов-неудачников?

П. С. Я наблюдаю и обратный эффект. Когда иностранцы приезжают в страны бывшего СССР, то они не “строят” здесь кусочки своих стран, а продолжают “строить” бывший СССР: становятся коррупционерами, взяточниками, взяткодателями, используют свое служебное положение для незаконного обогащения, занимаются кумовством и прочими “гадостями” советского и постсоветского общества» (то есть успешно вливаются, так сказать. – Заключает Михаил). Ну хорошо, вот такой вопрос. Давайте попробуем. Тут, конечно, очень много всего, ну давайте попробуем.

Я боюсь, так по памяти не все упомню, но давайте мы начнем вот с чего: со ссылки на то, что если страны имеют примерно равное население и примерно равные ресурсы, то вроде бы они должны и как-то экономически равно состояться, а тем более что у России ресурсов больше (и минералы всякие, чего там только нет); хотя надо сказать, что США – страна, не обделенная ресурсами. Мы это видим сейчас не только по нефти и газу, но здесь, скажем, и каменного угля совершенно неограниченные запасы и так далее. Тут кое-чего есть тоже.

Дело не в законах, конечно; дело в том, что… ну, там много факторов, но в частности – система. Если система сделана так, чтобы придушить производительные силы, то они, стало быть, в придушенном состоянии и никакой производительности там не будет. Законы могут быть любые, но их можно выполнять или не выполнять. В качестве такого замечательного примера можно привести Конституцию СССР 1936 года, где абсолютно все права человека, мыслимые и немыслимые, самые лучшие, были прописаны: и свобода слова, и собрания, и бог знает что, и право на труд; но в итоге-то что было – концлагеря, понимаете. Поэтому записать законы – мало.

Следующий момент состоит в том, что в известном смысле российские просторы – это же и экономически-то проблема. Одно дело, когда вот мы живем тут все на «пятачке», у нас ресурсы на «пятачке» и так далее, – это все очень экономично. Но когда у тебя ресурсы за полярным кругом или в глухой тайге и добраться до них очень и очень тяжело, это все равно что их нет как бы, этих ресурсов, потому что невозможно поднять эти деньги.

Я помню, в наше время были такие «мульки» идеологические, что вот, мол, у нас так много богатств, что Запад только и мечтает до них добраться. Вот отдайте их сейчас Западу забесплатно, и вы увидите, что у них нет сил поднять это все. Я утрирую, может быть, немножко, но, как говорят, за морем телушка полушка, да рубль перевоз, понимаете. Вот этот «перевоз», он очень дорогой, поэтому сказать, что в географическом плане и так далее Российская Федерация или СССР как-то так лучше расположены, вот территории много, поэтому лучше, – я так не могу сказать.

Кроме того, плотность населения: значит, вот за Уралом (в какой-то передаче я недавно смотрел) живет 16 миллионов человек – это чуть больше 10% населения Российской Федерации. Так а как же население будет поднимать это все – вот как раз там, где ресурсы? Поэтому я бы не сказал, что это что-то такое очевидное. Скорее, я бы сказал, что оно не только неочевидное, но противоречивое.

Следующий момент состоит вот в чем: Соединенные Штаты формировались как государство из населения этого государства в частности (не только Конституция, законы и так далее, но в частности – население), из оппортунистов – людей, которые искали вот эти opportunities (возможности); они уезжали из одного места, для того чтобы приехать туда, где можно развернуться. В то время не было welfare (государственная программа для бедных и безработных), не было социальных пособий, как бы все люди жили и выживали сами по себе. Поэтому произошел такой, я бы сказал, генетический отбор, понимаете, то есть, скажем, больные люди, инвалиды, еще какие-то, они остались там же, где были; а здоровые, крепкие, энергичные и так далее, они поехали сюда, притом что разный народ ехал: и авантюристы, и уголовники, и кто угодно, но все же. Значит, поэтому такой генетический отбор произошел. И не только генетический, но и нравственный, то есть как бы ехали люди определенных религиозных убеждений. И вот они создали ту основу, которая до сих пор в обществе существует, понимаете. Так что все сложнее намного.

Теперь о том, почему иммигранты, приехав в какую-то страну (это основной вопрос, я так понимаю), не подминают ее под себя. И второй момент о том, почему люди, если бы они никуда не уехали, свою страну не сделали бы лучше. Допустим, не сделали такой, как та, в которую они уезжают, ведь это те же самые люди.

Я думаю, что снести можно абсолютно любую страну и любую цивилизацию. И тому было немало примеров в истории. И если мы, например, посмотрим на то, что случилось с Древним Римом, что случилось с Древней Грецией, – вот это самое и произошло: пришли люди, подошли там как-то (можно назвать их иммигрантами) и снесли все. Там, конечно, не всегда было мирно, там были какие-то завоевания и так далее, но варвары уничтожили и Рим, и Грецию. Ничего не осталось. Посмотрите, как выглядят итальянцы и греки сегодняшние, и посмотрите, как выглядят скульптуры, скажем, античные. Это другой народ совсем, ничего общего нет.

Если мы в сегодняшнем мире посмотрим, иммигранты тоже привносят очень много изменений в те страны, в которые они попадают, но… есть некоторая критическая масса, которой нужно достичь, чтобы страну превратить вот в ту, скажем, из которой мы приехали. Когда говорится, что с 1975 года какие-то чудовищные массы выехали в США, например… да нет, что там вообще говорить. Если мы смотрим на 1975 год вплоть до, допустим, конца 80-х – начала 90-х, хорошо если там вместе выехало тысяч 200-300, не больше, то есть совсем небольшое количество людей.

Если мы посмотрим на волну эмиграции 1989, 1990, 1991, 1992 годов, может быть, пару миллионов за это время выехало. Причем эти пару миллионов распределились и на Израиль, который, наверно, гораздо больше народу получил, чем Соединенные Штаты или Канада и так далее, то есть речь идет об очень-очень небольших количествах людей.

Вы не услышите особо русской речи нигде по Америке, если только не попадете в несколько больших городов… Так… что-то у меня тут в машине гудит… даже не знаю, что сказать. Такого еще не было… Да, в несколько больших городов, то есть не то что вот так много, нет, нет.

Но если мы вопрос возьмем в стороне от конкретно наших соотечественников и так далее, а вообще в принципе, да, вот иммиграция, и как она меняет страну, то вы, наверно, знаете, что в начале 20-х годов в Соединенные Штаты была перекрыта иммиграция почти на 30 лет, потому что буквально там за лет 30, ну 35 население страны кардинально изменилось за счет чуждого элемента: католиков, в основном католиков, и достаточно много евреев тоже, то есть это не были протестанты, это были католики – в общем-то, достаточно враждебный для Америки элемент, неприемлемый. От католиков спасались, бежали. И вдруг – Польша, Ирландия, Италия – как рвануло, мама родная! И страна перестала быть тем, чем она была. Народу стало так много, что понадобилось 30 лет, чтобы все это более-менее переварить, интегрировать в страну, то есть нужно время, понимаете.

Если бы критическая масса вот эта была превышена или, скажем так, достигнута, то Америка могла бы измениться еще больше, то есть она и так изменилась, но могла бы измениться еще больше, может быть где-то непоправимо и так далее. Вот эта мера по ограничению иммиграции, может быть, спасла страну от того, чтобы та стала чем-то совсем-совсем другим.

Дальше мы смотрим. Существенный элемент в иммиграционной политике – это реформа 1966 года, по-моему. Брат Джона Кеннеди и Роберта Кеннеди, относительно недавно умерший (хотя уже прошло, наверно, лет 7), сенатор Эдвард Кеннеди как бы стоял во главе этой реформы иммиграции. И на смену этой дискриминирующей системы, где были такие «уровни желательности» (сначала там шли скандинавы и англичане, потом Центральная Европа, потом Южная Европа, потом китайцы, евреи и так далее – короче, как-то так сортировали на желательных и не очень желательных), пришла другая, во главу угла которой поставили совершенно другие принципы. И вот начиная с этой реформы и до сегодня, то есть мы говорим про 50 лет, в Соединенные Штаты приехало 100 миллионов иммигрантов. Вот сейчас население 330 миллионов, да, а приехало 100 миллионов. Я не хочу сказать, что все они живы, но есть еще их дети и так далее и так далее. Соответственно, это очень-очень большое количество людей, чудовищно большое количество людей, но все-таки это происходило в течение 50 лет.

Вдруг стало много людей из Индии (причем их стало много ну, скажем так, последние 20 лет), из Латинской Америки, из Китая, из Африки – из самых разных стран. И Америка вдруг, ну вдруг – за 50 лет, она стала многонациональной такой, гораздо более многонациональной, она стала более толерантной, она стала, как бы сказать, такой интегрированной, что ли, то есть вы можете быть кем угодно, и всем, в общем-то, по фигу. Ну как по фигу, ну все рады, то есть никто не против – так как бы нормально. Было время, когда были против, когда человек не такой, как мы, вызывал отторжение.

Вот я читал книгу Ли Якокка (есть такой человек). Он был президентом Ford, Chrysler в разное время, и он итальянец сам. Я боюсь соврать, как его книга называется. В общем, он из итальянской семьи. И он рассказывал, что, когда ходил в школу и мама ему пиццу давала, над ним смеялись. И страна пережила это все, переварила это все и вынырнула там, где вот она сегодня находится. Но она изменилась, то есть иммиграция, безусловно, изменила страну. Однако, опять, все определяется тем, достигнута ли критическая масса каких-то изменений, которые могут произойти или не могут произойти.

Я вам могу сказать, что мы часто видим компании, в которых нарушается этот баланс. Не на уровне страны, а на уровне компании. Вот есть компания (не буду говорить ее название, очень большая компания), когда-то в ней разный народ работал, а потом так худо-бедно стало процентов 70-80 выходцев из Индии. И в этот момент в течение года-двух (у меня там знакомая работает) практически все белые ушли оттуда, не потому, что они к выходцам из Индии плохо относятся, а потому что эта компания перестала быть американской, понимаете, там установились другие правила, другие отношения и так далее.

Я вот в США работал в 6 компаниях как сотрудник. И я хочу сказать, что до тех пор, пока хотя бы половина или, может быть, не знаю, треть сотрудников – это американцы, они держат вот это все американским. Если вы придете в компанию и компания русская, или компания индийская, или компания китайская, вы очень хорошо это на себе почувствуете, притом что, безусловно, Америка на них влияет; безусловно, все эти люди успели поработать в нормальных американских компаниях, они как бы понимают и эту культуру, и ту культуру.

Но ты от себя не можешь уйти. Если ты иммигрант в первом, так сказать, поколении, ты несешь в себе – вольно или невольно – нечто. И вот там, где слишком много русского, достигнута критическая масса. Вы будете работать я не скажу, как в России, нет, это не так, но это не будет американская компания, и вы это хорошо почувствуете. То же самое с выходцами из Индии, из Китая и так далее, то есть происходит взаимное такое влияние: Америка влияет на них – они влияют на Америку. Но вот есть критическая масса, которая может все изменить. Поэтому вопрос этот звучит так, может быть, остро только потому, что человек преувеличивает масштабы иммиграции. Она есть, но, в общем-то, эти люди (в таких количествах, как они приезжают) ничего изменить не могут. Мало того, они радостно пытаются влиться, и подстроиться, и изменить себя… Ну не то чтобы им хочется себя менять, но им хочется жить вот этой жизнью и быть органичной частью этой жизни, и дети их уже в этой жизни. Поэтому они не пытаются сломать систему, они не пытаются ее подмять.

Там, где достигается критическая масса русского, индийского, китайского, филиппинского и так далее, это происходит не потому, что они хотели достичь этой массы и угрохать американское, это произошло просто само по себе. Вот так получилось. Например, у меня есть знакомая, она работает в госпитале медсестрой. И то ли в том госпитале, где она работает, то ли в целом в госпиталях по стране (я этого не знаю) много народу из Филиппин. Тому есть много причин. Медсестер с Филиппин везли прямо эшелонами, и их очень много, действительно много. Но дальше выясняется, что вроде бы они в американском госпитале, и вроде бы правила американские, и вроде бы должно быть как в Америке, а при этом есть какая-то круговая порука. И допустим, тебе положено в хорошую смену работать, но ты будешь работать в плохую, потому что ты вот не в этой «группе», то есть они как бы устраивают эти «дела». Если бы у них был нормальный американский менеджмент, который не позволил бы этого делать, это было бы американское учреждение. Поскольку американского менеджмента уже нет, а есть какой-то вот такой совсем «свой», то американский куда-то сдвинулся или, может быть, им по фигу. Я не знаю, что там. Механизмов мы не знаем, но мы можем сказать, что это имеет место, это происходит; но это происходит не на уровне страны, а это происходит на уровне, скажем, каких-то предприятий. Да, мы это замечаем, но мы это замечаем, скажем, в Кремниевой долине, где очень много людей из разных мест, где очень много иммигрантов, где по отдельным профессиям, категориям по типу математики, физики 60% и выше людей – иммигранты в первом поколении, понимаете. Но в целом по Америке такого особо нет. Это не то чтобы как-то повсеместно было или очень широко распространено. Так что вот такой ответ.

Безусловно, можно сломать любую разумную пропорцию, и страна перестанет быть тем, чем она была раньше. Следующий вопрос: будет ли это уже такое плохое место или, может быть, ничего страшного? Я не знаю. Но трудно судить, что было бы, если бы варвары не снесли Древнюю Грецию и Древний Рим. Можно только предполагать. Так что… не знаю. В общем, такая вот история. Конечно, я могу только по максимуму поделиться тем, что мне в голову приходит, когда я такой вопрос слышу. Но кто знает, друзья. Счастливо!


Переехать в США сложно, но есть категории людей, которым это доступно:

— Инвесторы. Достаточно вложить от 1 миллиона долларов и через 2 года все члены семьи получат статус постоянного жителя США (виза EB-5).

— Также можно открыть филиал существующей компании в Америке или же купить готовый бизнес в США (от $100 000). Это даст право на получение рабочей визы L-1, которую можно обменять на грин-карту.

— Известные спортсмены, музыканты, писатели и прочие экстраординарные люди могут переехать по рабочей визе O-1.

— В случае притеснения со стороны государства по религиозной, политической причине или же унижений из-за принадлежности к гей-меньшинствам, вы можете запросить политическое убежище в США (asylum).

— Кратковременно можно находиться на территории США по туристической визе B1/B2.

— Также можно получить второе высшее образование в США, проучившись 1-3 года.

Напишите нам, если вы хотите эмигрировать в США и подходите по одному из пунктов выше. Мы сотрудничаем с проверенными иммиграционными адвокатами и бизнес-брокерами, которые помогут реализовать ваши мечты.

Оценка шансов на эмиграцию

Поделиться ссылкой в соц. сетях:
Comments system Cackle

Наш YouTube канал

Услуги по эмиграции