США 242: Не все иммигрантские истории со счастливым концом

Есть истории успешной иммиграции, и есть истории с не самым счастливым концом. Почему так получается? Михаил Портнов рассказывает причины неудачных случаев из своего опыта при обучении студентов, сами истории. Делится своими мыслями из наблюдений за студентами.

Здравствуйте, друзья. Интересный был вопрос на канале у нас вчера буквально, хотя это не первый случай. Вопрос разумный, очень понятный, естественный. Звучит он так: «Вот вы рассказываете все время какие-нибудь истории, с хорошим окончанием, в которых в итоге все получилось. А как быть с историями, когда не все получается?» Я думаю, что в жизни человека, одного если мы возьмем человека, мы посмотрим на разные предприятия, которые он на себя берет, так больше не получается, чем получается. Если вы видите кого-то очень успешного и думаете: «Вот это человек! Вот у него все получается». Да нет, у него может быть один из десяти. Представьте себе, что вы в течение года или десяти лет принимаете десять каких-то инициатив, и одна из них заканчивается очень успешно.

Это неплохо. А если, соответственно, вы сорок лет прожили, и к шестидесяти годам у вас было четыре таких очень успешных инициативы, вы можете просто в облаках уже летать, поэтому, конечно, у нас очень часто бывают какие-то неудачи. По самым разным причинам. В основном, конечно, провалы бывают в тот момент, когда у человека нет 100%-го, иначе говоря «commitment». То есть, ему вроде бы и хочется, но как-то так хочется, что вот если бы было, то ему было бы приятно, а вот если бы не было, то что-то нужно делать, и тут уже начинаются сложности и так далее. Поэтому у меня самого тоже была масса ситуаций, когда мне что-то хотелось, и я вроде начинал, но потом выяснялось, что его не настолько хотелось, чтобы действительно как-то добивать.

Если у тебя не «100%-ный commitment», а, допустим, 99%, значит, будет такой момент, когда что-то провалится и развалится, и все на этом деле прекратится. В семье то же самое. Допустим, если у людей нет «100%-го commitment» друг к другу, в какой-то момент они поругаются и разбегутся. Поэтому, если с моей колокольни смотреть на много разных людей, которые пришли, допустим, в нашем случае поменять профессию. Что самое сложное, и где происходит провал, я на первом уроке говорю, когда мы начинаем, какие ожидания у нас. Я говорю, о том, что очень трудно взрослому человеку идти по тому пути, который ему дают, «follow directions». Потому, что мы, с одной стороны, говорим: «Вот это путь. Мы идем этим путем». Но, с другой стороны, я могу открыть дверь, но я же не могу человека заставить в эту дверь войти.

Я могу дать путь. Я могу морально поддержать, ответить на вопросы. Я могу подталкивать, но я не могу человека заставить зайти в эту дверь, если он не хочет. Я могу ему просто показать на практике, как это происходит. Перед тем, как я это скажу, очень важный тезис я бы хотел такой провести, что у людей обычно неудача происходит не от того, что они не владели какой-то очень тонкой, мало кому понятной информацией, доступной. Не в этом было дело. Дело в том, что они нарушают самые фундаментальные основополагающие принципы успешного поведения. Вот, собственно, и все.

Если мы посмотрим, допустим, десять заповедей. Хорошо, они не все, может быть, актуальны сегодня, но все-таки. Не укради. Но помилуйте, вы гляньте на свой компьютер, что у вас там установлено. Смотрите, вот тебе: не укради. Это так, мягко. Любую заповедь посмотрите. Мы все повязаны этим всем, потому что у нас все время находится повод, почему мы вот это можем нарушить. Но и нарушили, и все. А оно дальше не работает.

Поэтому, вот типичный такой пример в нашем случае. Приезжает студент, «full time», так называемый. «Full time» - это значит, что он сидит с утра и до ночи. Это значит, что у на с есть утренние занятия с 10.00 до 15.00, потом перерыв какой-то, в который они тоже, в общем-то, заняты, покушали и т.д. Все равно какая-то часть этого времени между 15.00 и 19.00 используется на занятия, на проекты разные. С 19.00 до 23.00 снова урок. Но не каждый день у тебя и утром и вечером. Есть такие дни, когда утром ты можешь не ходить или вечером тебе нечего делать и так далее. Но, в общем, и в целом это может быть, например, легко 30 часов в неделю просто в классе. И дальше, смотришь, пропал человек. Как-то он был и вдруг исчез. То есть он появляется иной раз, ты ему говоришь: « А как же? Ты же должен тут весь день сидеть?» И он говорит: «Вот, у меня обстоятельства». Например, у меня дети. А что ты пришел? Вот и сиди с детьми. Встань на велфер. Тебе за то, что у тебя дети дадут какое-нибудь пособие. И сиди на нем, на здоровье.

Ты же пришел. Это ж спецназ. У нас же не автобус с пионерами, где они флажком машут. У нас спецназ. Мы след в след идем. Тебе дали след, ты в него наступаешь. Наступил в сторону – провалился, утонул, тебя тигр покусал, партизаны подстрелили. Ты чего? Понимаете, начинается вот с этого. Он говорит: « Я дома занимаюсь». В этот момент я уже знаю, чем все это кончится. Это кончится очень и очень грустно. Потому, что у нас у всех, мы наследники некой такой ментальности специфической, которая многими веками формировалась. Мы не можем прямо делать. Нам обязательно надо где-то срезать углы, понимаете.

Если нужно было вложить вот там по такой-то рецептуре, мы обязательно нарушаем рецептуру. Я рассказывал как-то, но вот я смотрю, как у меня отличается жена и дочь, когда доходит до рецептуры. Жена смотрит на рецепт и говорит: «Ну, хорошо, этого у меня нет, это я этим заменю. Этого нет, этим заменю». А дочь смотрит на рецептуру и говорит: «Ага, этого нет, этого нет, этого нет». Идет в магазин, покупает и делает по рецепту. Она в Америке выросла. А мы там, вот так, и поэтому потом пару раз готовит и говорит: «Дерьмо - рецепт, гадость какая-то получилась». Так мы ж по рецепту не привыкли. У нас основное содержание нашей жизни это было, как нарушить технологию, а не как ее соблюсти.

Вот эта часть, которая в нас сидит, вот эта старая, когда мы говорим в терминах «выходы из Египта», «исходы из Египта», выходы из рабства к свободе. Вот это рабство в нас сидит, понимаете. А мы должны выйти на свободу. Мы должны освободиться от этого рабства, халтуры, нарушения технологии. Нет, ты можешь, конечно, ты можешь сказать: « А я пойду своим путем». Но, во-первых, я тебе сразу скажу, тогда без меня иди, потому что я не хочу рядом стоять и все это наблюдать, я знаю, чем это кончится. Во-вторых, ты уже тогда ко мне приходи и не говори: «Мне нужна помощь». Тебе не нужна помощь. Какая ж тебе помощь нужна, ты идешь своим путем. Путь твой. Какая тебе помощь? Если мы вместе идем, пожалуйста, я готов участвовать, можешь на меня опираться, я буду тебя поддерживать. А если нет, так и нет.

Понимаете, простые все вещи, очень простые вещи. Я вам случай расскажу такой. Я когда занимался страхованием и немножко инвестированием и т.д., звонит человек и говорит: «Вот, я потерял 400 000 в инвестициях своих». – Конечно, грустно. И он говорит: «Есть ли у вас какой-то метод, какая-то новая технология, которая позволяет…» Я ему говорю: «Подожди, а ты вот это делал? Вот это делал?» Самые простые, самые базовые вещи, которые в любой книжке на первой странице. Ты это делал? Он говорит: «Да нет!». Я говорю: «Так ты ж, поэтому и потерял. Как же ты мог этого не делать, ты же…?» Он говорит: «Нет, я ищу какой-то метод, который позволяет...» Он самого простого не делает, и на этом месте все заканчивается. А дальше ты можешь искать метод, сколько хочешь. Нет такого метода.

Есть люди, которые дураков разводят, которые верят, что есть метод, при котором ты можешь сам ничего не делать, а вот тебе там откуда-то вот это принесут. И стоит это в пять раз дешевле, чем, допустим, по-честному если. Вот и все. Поэтому, как только ты становишься на рельсы реальной жизни, и как только ты говоришь себе: «Это труд». И успех, и результат состоят не в том, что ты схватил громадную железяку, оторвал от земли и куда-то перебросил. Не получается так. Это труд, такой, я бы сказал условно «женский», то есть у нас, поэтому девочки очень успешно учатся. Более успешно, чем мальчики, потому что они привыкли к рутине. Это рутина. Ты должен каждый день систематично делать раз, делать два, делать три, делать четыре, что сказали. И не ныть, и не хныкать, и не строить из себя героя, и не жаловаться на жизнь. А просто делать, и все.

И когда ты будешь каждый день потихонечку делать то, что надо делать в нужном направлении, а нужное направление, если ты уже попал в другую страну. И тебя перевернуло, как курицу головой вниз, так ты уже слушай людей, которые собак съели на этом пути, и говорят тебе что делать. Поэтому, понимаете, как только ты выходишь за пределы разумного, за пределы здравого смысла, в этот момент все начинается. Америка – это не страна гениальных людей, это не страна людей, которые какие-то подвиги каждый день совершают. Это страна людей, выполняющих простые, элементарные вещи на регулярной основе. И это чудо. То, что вокруг мы видим – это чудо. Потому, что чудо только там и бывает, где ты по чуть-чуть, но каждый день и в правильном направлении. И дальше становится чудо.

Не надо скатерти-самобранки, не надо печи, которая сама по себе едет. Не надо думать, что пролежав 33 года на печи, ты встанешь и будешь таким Ильей Муромцем. Если ты здорового человека положишь на печь на месяц, он встанет с нее инвалидом через месяц. Просто от того, что у него мышцы все атрофировались, у него органы перестали работать, от того, что он лежал. Поэтому, как только ты уходишь вот от этой концепции собственного пути на кладбище, а становишься на концепцию такую: берешь на вооружение концепцию простую. Она не симпатичная, понимаете, в ней нет никакого героизма. В ней нет такого, что можно пойти и похвастаться, или кому-то рассказать, чтоб все сказали: « О! Ты посмотри, как круто!» Никакой крутизны-то ведь нет в этом.

Понимаешь, человек работал, работал, работал. Разве это круто? Вот если бы он ничего не делал и посрамил бы тех, которые работали, работали, вот тогда это было бы круто! Правильно? А так.… Ну что? Я могу рассказать массу историй, очень много историй о том, как у людей в жизни происходил какой-то провал, просто потому, что они брались за то, к чему не были готовы, у них не было коммитмента. У меня столько таких случаев было у самого. В нашем случае, конкретно, когда мы со студентами работаем, очень ставка высокая на кону, понимаете. Либо он из 12-15 долларов в час прорывается, не за месяц, но, тем не менее, за короткий промежуток времени он начинает получать вдвое, втрое больше. И такое качественное изменение происходит в его жизни, то есть теперь он может позволить себе недвижимость, любой отдых. Он может себе позволить любой автомобиль, любое образование своим детям, понимаете. Это все-таки кардинальные изменения в качестве жизни.

И не только это. Там же еще самоощущение. Он чувствует себя состоявшимся или он чувствует себя неполноценным. И на лице написано. Провал в том, что мы делаем очень болезненный, поэтому мы им даем, что называется «hard time». Обидно, когда время потрачено, силы потрачены, и вроде бы вот уже результат – вот он, вот он.… И как всегда. Вот, как всю жизнь. Я как-то несколько месяцев назад говорил в одном видео, что у нас генетически колоссальный разрушительный потенциал. Мы такую империю, как Советский Союз развалили. Не тем, что мы со штыком ходили на МВД, нет. Просто тем, что мы такие, какие мы есть. Взяли все и развалили. Потому, что углы срезать, потому что задним умом сильны, потому что технологии не соблюдаем. Вот и все.

Был в советское время такой «знак качества», они ставили. Это такая чашка на двух ножках. Немножко человечка напоминает, только без головы. Ручки в разные стороны и две ножи. И шутка такая была. Спрашивают, а почему знак качества имеет такой вид? Шейп такой. И говорят, потому что когда в первый раз делаешь что-то качественное, и говорят: «Как получилось? Как? Как удалось?» Они говорят: «Ну, вот так уж получилось». Так вот руки развели и вот такой значок. Да, вот такое было качество.

Поколениями, понимаете, это не то, что вот конкретный Вася. Он чем-то плох или чем-то хорош. Поколениями выращивалось какое-то отношение к жизни. Поколениями выращивалась некоторая такая мудрость «заднего ума». То, что нам сказали, это нам сказали. Но мы то…, мы то сейчас.… И все. И в этот момент все закончилось. В нашей ситуации в этот момент закончилось все. Бывают люди, которые сидят. В какой-то момент я их начал выгонять из школы, если я вижу, он сидит с негативом на лице. Знаете: сидит милый на крыльце с выражением на лице, выражает то лицо, чем садятся на крыльцо. Я когда это лицо вижу, и он еще начинает одному что-то нашептывать, другому нашептывает. Мы его выводим, вот твои деньги, и иди отсюда. Потому, что это очень разрушительные люди. Во-первых, он сам ничего не получит. Он не может. Он такой никому не нужен. Он еще и другим мешает.

Если человек подвержен к собиранию негатива, он его соберёт. И оно же его грохнет. Потому, что ты не можешь безнаказанно, без последствий слушать какой-то негатив. Это тебе даром не пройдет. Понимаете, какие бы у тебя не были причины слушать всякую дрянь, но она из тебя вытаскивает все твои соки, вампирит тебя. Чужая какая-то злая энергия, она на тебе всюду висит, и все. И у тебя уже своей энергии уже нет, хорошей, доброй, позитивной, созидательной, когда ты можешь пойти и что-то сделать. Ты уже ничего не можешь. Человек, лишенный уверенности в том, что он делает, уверенности в правоте, в возможности, в необходимости того, что он делает, этот человек не может добиться ничего. Я больше скажу. Вы можете его привести за руку, у нас были такие случаи. Жалко ведь тоже, он человек, у него дети, еще что-то. И вот он, думаешь, как-то можно, с кем-то поговоришь. Бывает, люди войдут в положение, возьмут его.

Не помогает. Он все равно не работает. Он может прийти. Он может даже отсиживать, он может весь день сидеть и смотреть в одну точку. Понимаете, я не помню ни одного случая, чтобы мы вот такого кого-нибудь куда-то отдали и привели за руку, и чтобы это чем-то хорошим закончилось. Если человек не готов, то он не готов, если он с отчаяния куда-то пошел. Мы уже пришли к тому, что даем тесты вступительные. Раньше мы не давали, потому что люди так рвались в 90-е годы. Неважно было, с каким уровнем он пришел. Они выкарабкивались. Сейчас такого нет. Сейчас как-то уровень энтузиазма снизился. И мы уже стали давать вступительный тест. Если ты не можешь, значит, ты не можешь. Сейчас, я с каждым индивидуально разговариваю. Вот он приходит, сдал тест. Если он не сдал тест, то я и разговаривать с ним не буду.

Если он тест сдал, мы говорим: «Садись», - и разговариваем. Бывает пять минут, бывает пятнадцать. С каждым индивидуально. Я хочу понять уровень мотивации этого человека, я хочу понять степень коммитмента. И я хочу понять в общем, и в целом насколько он, что называется «marketable», то есть насколько его можно отдать куда-то. Потому, что это ж не то, что ты его на рынок послал, это ты должен его кому-то передать с рук на руки. И мы знаем этих людей, которые их берут. Мы знаем, что им нравится, что им не нравится. И мы тоже не можем себя грохнуть, потому, что если мы начнем посылать людей, от которых беды одни, у нас перестанут брать других, которые совершенно нормальные. Это тоже такая палка о двух концах. Это очень большой риск с нашей стороны, поэтому я сейчас с каждым индивидуально лично беседую, время трачу.

Но нельзя по-другому. Поэтому, случаи неудачные – сколько хочешь. Не то, чтобы все удачные, нет. Я просто стараюсь показывать удачные. Знаете, нас в советской педагогике так приучили, что воспитывать надо на положительном примере, а не на отрицательном. Нельзя воспитывать детей на примерах предателей Родины, а воспитывать надо на примерах тех, кто с гранатой под танк. И я уже так в этой традиции. Конечно, иногда какие-то негативные истории я тоже рассказываю, потому что то, что случается с этим человеком конкретно, если это массово, если это угроза практически для всех, и все должны быть в курсе, чтобы в это не наступить. Я тогда тоже рассказываю. Но тут, понимаете, есть элемент этический, потому что люди начинают себя узнавать. Бывает, что они не сами себя узнают, а кто-то их узнал. Я тоже не хочу, даже если я имен не называл, поэтому гораздо приятнее рассказывать истории хорошие, чем истории не очень хорошие. Счастливо.


Переехать в США сложно, но есть категории людей, которым это доступно:

— Инвесторы. Достаточно вложить от 1 миллиона долларов и через 2 года все члены семьи получат статус постоянного жителя США (виза EB-5).

— Также можно открыть филиал существующей компании в Америке или же купить готовый бизнес в США (от $100 000). Это даст право на получение рабочей визы L-1, которую можно обменять на грин-карту.

— Известные спортсмены, музыканты, писатели и прочие экстраординарные люди могут переехать по рабочей визе O-1.

— В случае притеснения со стороны государства по религиозной, политической причине или же унижений из-за принадлежности к гей-меньшинствам, вы можете запросить политическое убежище в США (asylum).

— Кратковременно можно находиться на территории США по туристической визе B1/B2.

— Также можно получить второе высшее образование в США, проучившись 1-3 года.

Напишите нам, если вы хотите эмигрировать в США и подходите по одному из пунктов выше. Мы сотрудничаем с проверенными иммиграционными адвокатами и бизнес-брокерами, которые помогут реализовать ваши мечты.

Поделиться ссылкой в соц. сетях:
Comments system Cackle

Поиск